ИВАН ДАНИЛОВ

Горшечника глина не знает, боится, не понимает,
Зачем он ее перемешивает, зачем по столу валяет.
Крутясь на гончарном круге и отлетая кусками,
Глина стремится под землю, где отдыхала веками.
В красно-звонком кувшине, к небу тянущем горло,
Нельзя узнать серой массы, что отдыхала под дерном.
Тесто не знает о пекаре, зачем приготовлена скалка.
Влажно-сырому тесту больно себя и жалко
И, содрогаясь от ужаса мучений пекельных ада,
Тесто губ не имеет, чтобы сказать: «Не надо!»
Что же теперь бояться огненного причастья.
Тесто, в печь погружаясь, идет по дороге к счастью.
Мне теперь как-то смутно, тревожно и непонятно,
Я не хочу наружу, пустите меня обратно!
Зачем разрывают покровы слабые мокрые крылья,
А на рассвете ветер пахнет сухой полынью.
И, поднимаясь в надежде вверх по центральной нити,
Мне бы только проснуться, только глаза открыть бы!